www.positive-lit.ru
Памятник Первопечатнику Ивану Фёдорову
Читать всего совсем не нужно;
нужно читать то, что
отвечает на возникшие в душе вопросы.

Лев Толстой
ПОЗИТИВНАЯ, ЖИЗНЕУТВЕРЖДАЮЩАЯ ЛИТЕРАТУРА






ИЗ КНИЖНОГО КАТАЛОГА

ЖИВОПИСЦЫ О КНИГАХ

АВТОРИЗАЦИЯ
Закрыть
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Регистрация
  Войти      Регистрация




11. АКСИОМЫ И ТЕОРЕМЫ

 
11. АКСИОМЫ И ТЕОРЕМЫ


Из одёжной берлоги Татку выдернула Люда:

— Ты представляешь! Классная ушла куда-то, а парни вылезли на крышу через столовую! Идём, идём!

В самом деле, через столовское окно беспардонно вылезли на козырёк чёрного входа несколько парней, и девчонки у подоконника ахали, сетовали и журили одноклассников, которые, разумеется, прислушиваться к этим сетованиям не собирались.

— Вылезайте лучше к нам! — отвечали они и даже попытались стащить к себе Нельку, после чего девчонки с визгом разбежались.

На улице было снежно, на козырьке особо не попляшешь, так что холод скоро загонял парней обратно, но им на смену прибывали другие. Татка стояла у окна. Ей хотелось наружу, это походило на приключение, но нельзя же?

— Помочь слезть? — спросил Лёша, обернувшись.

— Нет, конечно, я сама спрыгну! — внезапно ответила она и выбралась на крышу. Тут же поняв, что залезать обратно в платье и капроновых колготках будет проблемно. Да и стоять холодно. Но что с того! Сугробы и фонари где-то внизу, лёгкая позёмка вокруг фонарных плафонов, звёзды над головой…

Парни на крыше менялись, даже Тайгер с компанией прибыл и отбыл, а она всё стояла. Нельзя же было подавать вид, что возле Тайгера ей неуютно и страшно, и сразу после него тоже нельзя было уходить, раз уж она столько времени изображала Снегурочку...

Очень кстати пришла Люда, протянула руку и втянула подругу внутрь, в опустевшую столовую.

— Удивляешь ты меня, Тата. То гирлянду передаёшь, то на крыше с ним уединяешься. Увидела, что он не индюк, или что?

— Люд, это технология. Смотри: человек меня ненавидит, потому что задето его самолюбие. Теперь только дать ему почувствовать себя восстановленным на троне — и всё уляжется. А без особой надобности со мной связываться — дорогое удовольствие, он уже это видел. Я всего-навсего избавляюсь от врага.

— Думаешь, он так примитивен?

— Думаю, что он — да.

— Как-то ты до опасного разбираешься в психологии, — заметила Люда. — Поневоле думаю, может быть, и я для тебя — совокупность технологий?

— Люд, смотри на это проще: мир состоит из атомов, чьи закономерности, изученные или нет, вполне технологичны. И тело, и душа, все состоит из частиц, подчиняющихся общепланетным законам. Не согласна?

— Пусть так, но где же тогда человек?

— В свободе выбора, где же ещё, — ответила Тата. — В свободе выбирать, каким именно частицам окружать себя, и что именно из них строить. Если ты не делаешь этого выбора сам, то за тебя его сделает кто-то другой. Твоё самолюбие, твои страхи и желания будут рулить тобой, а другие люди смогут рулить ими. Да, в этом смысле мы с тобой вполне технологичны. И здесь нет никакого иного выхода, кроме как становиться капитаном самого себя.

— Света недавно сказала, что ты очень умная и одарённая, — задумчиво произнесла Люда, закрывая окно на шпингалет. — Не то чтоб я была не согласна, но временами твои мысли или поступки меня удивляют, ты какая-то вся алогичная… вот и непонятно: это у нас с тобой направленность логики разная или, может, я в самом деле масштабов твоего мышления не охватываю?

— Ой, Люд, со Светой — там беда, — покачала головой Тата, усевшись за столовский столик. — Светина мама в детстве всё время твердила: мол, посмотри, какая Тата умная, а тебя только с ремнём за книжку загонишь. Вот Света и привыкла, что я — умная, а она — так себе. Вроде уже и взрослая, а всё равно… Тоже ведь элементарная технология: ребёнок глубоко верит родителям, а потом попробуй выбей из человека родительские ошибки. Для него родительские установки — как поле аксиом. Весь мир — теорема, а что пришло из детства — аксиома, причём если аксиома абсурдна, человек сам же тратит силы на то, чтоб её себе доказать и укрепить. Это же как в геометрии. Веками учёные пытались привести к красивому виду ту аксиому про параллельность, которая работает только в Евклидовой геометрии. Века нужны, чтобы нашёлся Лобачевский. Века! Люд, а помнишь, недавно ты обижалась, что я не замечаю, что в тебе изменилось? Тогда как ты прооперировала свои ужасные мартышкины уши, которые всем бросались в глаза? Ужасность твоих ушей для тебя аксиома, потому что кто-то когда-то тебе такое сказал, причём это была пара-тройка человек из пяти-шести миллиардов населения Земли. А в моей геометрии такой аксиомы не существовало никогда, и твои уши были прекрасны в любом из вариантов.

— А как с этим делом у тебя? — поинтересовалась Люда. — Ты уже разобрала всё на детальки и нашла, где неправильные родительские аксиомы?

— Ха… Если бы, — засмеялась Татка. — В том-то и фокус. Даже если в споре с родителями я могу сопротивляться и отстаивать себя, всё же, когда остаюсь одна, думаю, что они во многом правы.

— Так может, они и правы?

— Не знаю. Мучусь и не знаю. Вот ты бы назвала меня безвольным человеком?

— Тебя? Да кто же тогда волевой-то?!

— А вот смотри. Света ненавидела читать, но у неё было достаточно воли, чтобы с самого детства каждый день из-под палки читать. День за днём, год за годом по поставленным родителями условиям она вырабатывала в себе гигантское терпение и волю. А меня никакими правдами и неправдами не заставишь заниматься тем, что я ненавижу. Запри меня, бей меня, мозги себе сломай, выдумывая наказания, а я всё равно изобрету способ выхитриться, вывернуться и не подчиниться. Чтобы я подчинилась, нужно приложить ко мне массу усилий, и в конечном итоге именно этими усилиями будет сделано требуемое. Но не моими. Ни за что не моими.

— Так это же и есть воля!

— Не знаю. Жизнь непредсказуема, а я не приучена смиренно терпеть ненавистное. Вдруг надо будет семью кормить во время разрухи, будет возможность только туалеты мыть за корочку хлеба, а я не выдержу?

— Во-первых, Тат, у тебя однозначно хватит сообразительности на что-то получше, чем туалеты. А во-вторых, если уж и вправду придётся, не смеши меня, что ты, туалет не вымоешь ради своих детей? И вообще, что за путаница в твоей голове? У Светы терпение, у тебя воля, что непонятного? Ты не потерпишь того, что тебе навязывают, но когда ты сама на что-то решишься — ты разве сдашься?

— Люд, когда меня в угол загоняют — там на семь бед один ответ, а вот когда не загоняют, я в сплошных колебаниях. Вот хоть недавний абсурд. Тренер спросил, чем меня наградить, и несколько раз подчеркнул: выбирай как тебе, ТЕБЕ нужно! Но как я могла выбрать то, что нужно мне, если хорошим девочкам полагается выбирать книжки? Только хорошие девочки, как Света, потом покорно читают эти злосчастные книжки, а я никогда покорной девочкой не была. И такое со мной на каждом шагу! Где же тут воля? Не такая уж я глупая, чтоб не ведать, что творю — я ведаю… но всё равно творю. Раз за разом…

— Дополна у тебя воли, в себя ты не веришь, — определила Люда. — Вот почему ты всегда на отшибе и в какой-то мрачной одежде? У тебя же всё на месте! Пока ты не начала носить своё тёмно-синее платье, никто и знать не знал, какая у тебя осиная талия. Но и то, это ж не платье, это ж какой-то мундир лейб-гвардии драгунского полка! А сегодня обнаруживается, что у тебя и другое платье есть, и туфельки вон есть, и ты с них не падаешь, и причёску ты себе сделать способна, а не только чёрной резинкой хвост перетягивать. Я было обрадовалась, прямо превращение Золушки, а потом гляжу — только тебя какой-то принц присмотрел, как ты и сбежала….

— Тебе такого принца! — фыркнула Татка.

— Неважно! Почему ты всегда не ходишь, как сейчас? Тебе что, совсем мальчики безразличны?

— Такие, которые на внешность клюют — безразличны, — проворчала Татка. — Тем более что с такими скучно.

— С Южкой тоже скучно? Эх ты! Два года по нему страдаешь, но ходишь в чём попало! Где логика?!

— Ничего я не страдаю. Я бы дружить с ним хотела, — насупилась Тата. — Общаться. Дружить, понимаешь?!

— И что? В платье ты с ним дружить не сможешь, только в штанах?

— Между прочим, если хорошо подумать, то так и есть, — отметила Тата. — Я пока на крыше стояла, сто раз пожалела, что на мне платье. Холодина, ни залезть, ни спрыгнуть, ни наклониться, морока одна.

— Да, красота требует жертв, — подтвердила Люда.

— Так вот я не жертва, — парировала Татка. — Понятно?

— Ладно! Понятно! Хорошо, на здоровье, ходи хоть в спорткостюме! Но только каким способом ты тогда будешь веру в себя развивать, а? Учиться у тебя и так получается, на чём ты будешь тренироваться-то? Или думаешь, что вера в себя берёт и сама возникает, по волшебству? Вера в себя — это когда ты пытаешься со спокойным достоинством сделать то, в чём ты ещё пока не отличник! Просто вот берёшься за что-то, потому что любой человек имеет на это право, а там как получится.

— Хорошо, — согласилась Татка. — Тогда я обещаю тебе, что в следующем месяце наконец разошлю несколько рассказов по журналам. Конечно, это не подвиг, но молчание редакции, несомненно, будет ударом по моему самолюбию, поскольку я считаю, что некоторые мои рассказы лучше, чем то, что они порой печатают.

— А если редакция не промолчит? — засмеялась Люда.

— Чего бы ради, — хмыкнула Татка. — Хочешь сказать, что я хуже того же Джека Лондона и пишу на потребу, чтоб меня сразу везде на руках носить начали?

— Тю! И это называется неуверенность в себе? — хохотала Люда.

— Ещё бы, — вздохнула Татка. — Ведь я же хочу изменить мир. Ты же не скажешь, что напечатать свой рассказик в журнале или там выпустить пару книжек для этого будет достаточно?

— Эй, это, конечно, милая шутка, но ответь мне как реалист, что будет, если однажды ты поймёшь, что изменить мир тебе не по плечу?

— Метод Мересьева применять — ползти до следующего сугроба, — мрачно сказала Татка.

— Что ж, те, кто менял мир, были людьми, — вдруг сказала Люда. — Если ты всё-таки попадёшь в их число, я не так уж сильно и удивлюсь.

Татка предпочла промолчать. Она не видела перед собой никакого иного пути, кроме пути к мечте — все иные заведомо бессмысленны. И в то же время совершенного не чувствовала себя способной по такому пути идти. Со стороны наверняка кажется, будто она сильная. Но сама-то она знает, насколько далеко ей до оценки «отлично»… Похоже, Люда попала в точку. У неё синдром отличника. И одним махом такое не разрешишь. Если только полз­ком, от сугроба до сугроба.



Назад в раздел


Дорогие читатели, автор всегда  рад вашим отзывам, вопросам, комментариям!
 
(c) Все права на воспроизведение авторских материалов принадлежат Екатерине Грачёвой. Цитирование приветствуется только при наличии гиперссылки на источник. Самовольная перепубликация не приветствуется, а преследуется по закону. Если вы хотите пригласить меня в какой-то проект, сделайте это легально. (написать >>>)
www.positive-lit.ru. В поисках пути Человека. Позитивная, жизнеутверждающая литература. (с) Екатерина Грачёва.