Финист Ясный Сокол

Когда человек обнаруживает себя в болоте, выбор у него небогатый: либо завязнуть, либо самому вытаскивать себя за волосы.

Душу мою захлестывали тоска и отчаяние, но по праву первородства я приказала душе замолчать, a телу сесть за стол и составить чёткий список дел и обязательств. Раньше это всегда спасало меня. Я — капитан, a душа и тело — мои бесшабашные матросы, которым требуется строгая узда. Им не дано знать смысла плавания, потому они в своём неведении могут сколько угодно сердиться и негодовать на мои приказы, но выполнять их всё-таки придется. Капитан — я.

Так было всегда. Но на этот раз... Нет, бунта не было. Ведь матросы не могли знать, что я потеряла серебряный луч звезды, по которой прокладывался курс. Конечно, остались мудрые книги, и компас остался... Так же плескались волны, так же деловито бегали по палубе люди, пополнялся вахтенный журнал... но во имя чего? Я не понимала, что значит моя звезда, пока не потеряла её за облаками.

Книги говорили мне, что в моём плавании — большая польза. Ведь попутно я везу хлеб голодным, почту ожидающим... Всё так, но должно же быть что-то главное. Вечное.

Я достала из трюма все, все книги, которые были, в надежде найти там хоть маленький отблеск моей звезды... но в них были только буквы, много маленьких засохших чёрных букашек, и ничего больше.

Тогда я стала на колени и закричала:

— Господи! Я больше не хочу быть умной, целесообразной и правильной! Я хочу любить!

— А ты хорошо подумала, чего ты просишь? — прошипел мне ветер. — Ведь любовь — это самое большое безумие. Она не признаёт капитанов. А если она прикажет тебе сжечь книги? Плясать, когда надвигается буря? Или вовсе разбить корабль о скалы? Учти: с ней ты потеряешь даже себя.

— Господи! — кричала я, отплёвываясь от ветра. — Я хочу любить! Насовсем! Навсегда! Что угодно, кого угодно, я хочу любить!

Так я кричала, позабыв про компас и штурвал, и летел куда-то неуправляемый корабль, и вдруг ветер взбесился, реи за­трещали, и небо исчезло, и корабль, и матросы, и самое море...

Странная, нездешняя, ослепительная взошла в пустоте звезда.

И стало ясно: кроме неё никогда ничего и не было.

Открылась дверь, и зашли в неё, на заседание литературного клуба опоздав, девушка и юноша.

Девушка была мой друг. Третий мой друг-сестричка.

Юноша был мой Финист. Он этого ещё не знал.

Я посмотрела на него и спросила себя:

— Это он?

И внутренний голос, тот самый, что никогда меня не обманывал, ответил: «Нет».

Позже я пойму, что значило это «нет». Если человек приходит в мир любить, то помощи он может ждать лишь в битве на пределе сил. Ты хочешь получить лёгкий ответ? Но лёгкий ответ один: «Нет». Слово «да» нужно еще — выстроить.

Финист пришел не один. Из другого города приехал он на выходные к моей сестричке. Чего тут ещё не понять?

Заседание кончилось, все пошли в лес, там разговаривали на культурно-педагогические темы, потом сестричка уехала провожать его на поезд, a я осиротела.

Не было вокруг ни корабля, ни матросов, ни моря...

Может быть, он не он, но я его люблю.

Нет, подожди, ну а как же быть с тем, что...

Поздно, капитан! Я люблю.