www.positive-lit.ru
Памятник Первопечатнику Ивану Фёдорову
Читать всего совсем не нужно;
нужно читать то, что
отвечает на возникшие в душе вопросы.

Лев Толстой
ПОЗИТИВНАЯ, ЖИЗНЕУТВЕРЖДАЮЩАЯ ЛИТЕРАТУРА






ИЗ КНИЖНОГО КАТАЛОГА

ЖИВОПИСЦЫ О КНИГАХ

АВТОРИЗАЦИЯ
Закрыть
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Регистрация
  Войти      Регистрация




Часть 1. КАК ЧЕЛОВЕК ЧЕЛОВЕКА. Глава 1. Танец.

 


- Ух и хорошенькая ты, - говорит Дёма, протягивая обе руки. - Любо-дорого.

- Сам такой... - ворчит Ксюша, игнорируя его жест. - Что, скоро нас вызовут? Я не опоздала?

Но Дёма не спешит отвечать и откровенно разглядывает её с высоты своих почти что двух метров: и корсет, и кружевные перчатки, и каждую рюшечку - всё ловит его тонко-насмешливый взгляд. Сам он неизменно аккуратен и неизменно неофициален: над тёмно-синим пиджаком васильком светится яркий ворот водолазки.

- Прекрати меня разглядывать, чудовище! Хватит и того, что я жертва сценария...

- Да ладно тебе, принцесса, мы же знаем, что девушки наряжаются исключительно для того, чтоб их разглядывали.

- Ну, я-то вырядилась потому, что иначе меня просто не поймут, - пожимает плечом Ксюша.

- А что, такую - тебя поймут? - широко улыбается Дёма, потом высовывает нос в щель между шторами, оценивает ситуацию.

- Слышишь, Лидгриг ещё пока про медалистов распространяется, но скоро и до нас дело дойдёт. Кстати, о сценариях, если помнишь, там нас с тобою обозвали самыми неординарными людьми параллели. Я всё хотел спросить у тебя: что бы это значило, Ксюша?

- Это значит, Дёма, что когда дойдёт до раздачи орденов, нам не достанется. И главное, что мы не огорчимся...

- Пожалуй, ты недалека от истины... Ну всё, готовься. Если отдавлю ноги - не пищи, несолидно будет, - он высовывает голову и кивает Лидии Григорьевне. - Всё-таки ты ослепительно выглядишь в этом платье. Я-то человек закалённый, а вот Николаич в обморок упадёт... Раз, два-три, пошли! Веди ты, я за тобой.

Раз, два-три, раз, два-три, Ксюша почти не слышит музыки, ей кажется, что они танцуют совершенно не в ритм.

- Дёма, я сейчас умру: он на меня смотрит, - шепчет она сквозь зубы.

- Разумеется, на тебя все смотрят... Не отвлекай меня, а то собьюсь. Когда оно кончится? Хватит мучить бедных выпускников...

Ди-джей сжаливается над ними, музыка стихает, и Дёма с облегчением отпускает от себя Ксюшу. Лицеисты бурно хлопают, топают, доброжелательно свистят и визжат. Директриса цепляет вальсировавшим на уши картонные короны, потом что-то провозглашает - а, это им надо теперь кого-то пригласить на второй вальс. Ксюша страшно волнуется; Дёма - нарочно ли, нет - приходит на помощь, отвлекая внимание.

- Дорогая, выходи! - зычно зовёт он, и женская половина зала чуть не падает от хохота.

- Вы-хо-жу-до-ро-гой! - хором скандируют девчата дружного "гуманитарного", с неравнодушным презрением поджимают губы девицы из "алгебраического", знающе щурят глаза "биологи", а дамы "одиннадцатого великолепного" снисходительно оглядывают соперниц.

- Обижают при всём честном народе, - нарочито уныло отвечает Дёма. - Ну, самая дорогая... Чего вы все хохочете? Мари, да влезешь ты сюда или нет?

- Вот как! - отзывается Мари Панкратова. - Вы невероятно галантны, сударь.

И пробирается к лестнице. Сегодня она, похоже, намерена затмить всех. На ней кричаще-малиновое платье в блёстках и с разрезом чуть не до пояса, а руки по локоть в длинных перчатках такого же цвета. Что ж, о вкусах не спорят...

Наслаждаясь произведённым Дёмой эффектом, в поредевшей уже родительской толпе довольно усмехается в усы его не менее легендарный отец, которого жители города за глаза называют Павлушей (подчёркнуто презрительным голосом), а в глаза зовут "уважаемым Павлом Витальевичем" и "господином Волчанским". Он усмехается и пристально смотрит на Ксюшу; ну что же, смотри сколько хочешь, мне нечего от тебя скрывать! Я тебя никогда не боюсь - никогда!

И Андрей Николаевич Ходко, чёрно-белый и узкий, похожий на английского лорда с картинки в учебнике, тоже смотрит на неё неотрывно и весело. Смеётся! Он смеётся... Нет, позвать его совершенно невозможно... зачем же Лидгриг не предупредила, что нужно будет ещё кого-нибудь звать?

- Ксюша, а ты что молчишь? - спрашивает Лидгриг.

- Она молчит, потому что здесь не надо слов, - отвечает за неё Дёма. - Ей только один виртуоз пара. Господин Ходко, не ждите приглашения, в самом деле! Что у вас за манеры, неужели вам мало взгляда?

- Дёма! Бессовестный! - она показывает ему за спиной кулак. Но Андрей Николаевич уже здесь. Ещё и подмигивает. Похоже, он уже успел приложиться к бокалу. Он крепко обхватывает её уверенной рукой, - и всё исчезает, кроме танца. Ни ритма, ни тела, одно лишь дыханье, разлитое в мире, одно лишь движение вечной природы: качание моря и пена на гребнях, лучистое солнце на крыльях заката, кружиться бы вечно, сливаясь с потоком... А он улыбается - больше и больше, о чём он улыбается?

Внезапно Ксюша осознает, что музыка уже кончилась, и может быть, давно, они кружатся в полнейшей тишине, окружённые морем смеющихся глаз. Она пугается и останавливается, но тут Андрей подхватывает её на руки, вдруг целует - сумасшедший! - и несёт за кулисы, крикнув напоследок:

- Вот это я понимаю - танец! Всем привет!

Зал взрывается восторженным воплем, и ди-джей, сориентировавшись, срочно включает дискотечную музыку. А дикий Николаич толкает спиной дверь, выскальзывает в пустой коридор и, смеясь, несёт Ксюшу вниз по лестнице. И там, в холле, усаживает на подоконник.

Ксюша хочет сказать ему, что он сошёл с ума и надо меньше пить. Но не может. Хоть бы пришёл кто...

- Я очень тебя напугал? - спрашивает Андрей. - Прости, я совершенно не удержался. Это было что-то.

- Когда кончилась музыка? - тихо говорит Ксюша, закрывая лицо руками. Поскольку они в кружевных перчатках, выглядит это очень картинно, и она, испугавшись, тут же прячет руки в складках юбки.

- Представь себе, не знаю, - отвечает учитель, похоже, наслаждаясь её замешательством. - Ай да мы, а?

По лестнице цокают подковки. Это Лидгриг.

- Андрей Николаевич! Вы какой пример молодёжи подаёте? Просто срам! - ругается она, но не слишком сердито.

- Романтический пример! - бодро отвечает он. - А в чем, собственно, срам? По-моему, мы станцевали исключительно великолепно.

Ходко смотрит с таким с невинным изумлением, что Лидгриг не находит что ответить. А Ксюша вообще готова провалиться куда подальше. Кстати, вот и люк в подвал под окном...

- В таком случае не буду нарушать вашу романтику, - говорит наконец директриса. - Только, Ксюша, вон у входа сидит твой бородатый дядя, могла бы и заметить. Что ему тут надо с таким рюкзачищем, я не знаю.

- Какой ещё дядя, нету у меня никаких бородатых дядь, - удивляется Ксюша и хочет слезть с подоконника, но учитель стоит слишком вплотную, чтобы можно было его как-то миновать.

- Как нету? - обеспокоенно оглядывается директриса. - Он назвался дядей Илюшей. Говорит, из Сибири приехал.

Ксюша тихо ахает, неловко спрыгивает с подоконника, опершись на Андрея, и почти бежит вниз.

- Эй, Золушка, кому башмачок оставила? - смеется вслед Николаич. Но ей всё равно. На подоконнике у входа, опираясь на высоченный рюкзак, как ни в чём не бывало сидит страшно бородатый... живой... настоящий...

Она останавливается.

- Шёл мимо, вижу: выпускной, - торопливо и как-то виновато начинает он. - Думаю, зайти, или лучше... не надо...

"Зайти, или лучше не надо"!!!

- Мне сказали, что вы оба сгорели, - перебивает она.

- Нет, сгорел дом, а я в госпиталь деда повёз... Ксюша, но ведь я об этом писал, заказными, и кто-то на квитках расписывался в получении!

Ксюша медленно качает головой, и он больше ничего не спрашивает. Только смотрит. Молчит и она.

Подходит учитель, опускается на колено с туфелькой в руках.

- Вашу ножку, Золушка... О чём плач? Так есть у вас дядя или нет? Надо бы успокоить Лидию Григорьевну - она там себе уже криминальную картину нарисовала без кисти и холста...

- Воскрес, - отвечает Ксюша, безучастно позволяя себя обуть. Всё как во сне, когда начинаешь просыпаться: как будто бывшее там, во сне, очень важно, но уже начинаешь понимать, что ничего из этого не важно, но что важно - ты ещё сам не понял, потому что не проснулся...

- Замечательно, - подытоживает Николаич, поднимаясь и разглядывая незнакомца. - А мы послезавтра классом в поход. Не хотите к нам инструктором... на общественных началах? Меня зовут Андрей, - и протягивает свою тонкую музыкальную ладонь.

- Илья, - отвечает он и осторожно пожимает эту ладонь своей рыжей от земли, ветра и солнца рукой. - Я не против... если только Ксюша не возразит.

Ладонь Андрея плавно выскальзывает из соприкосновения и танцевальным движением течёт вниз, блеснув запонкой белоснежного рукава, а Илюшина рука, задумчиво помедлив в воздухе, поднимается и коротко приземляется на верхний клапан рюкзака.

Ксюша молчит. А там, позади, ещё кто-то спускается по лестнице насмешливыми шагами, заполняя паузу. Это Волчанский-отец с бокалом.

- Я к вам, леди в белом,- говорит он, улыбаясь и словно не видя больше никого. - Сегодня вы поразили меня в самое сердце... За удачную охоту, прелестная богиня Диана!* - поднимает бокал и пьёт. - Ба, никак на ваших прекрасных щёчках слёзы? Плакал как-то крокодил, что пичугу проглотил...

И он даже сам не знает, насколько он сейчас справедлив в этой неправде.

- Увезите меня домой, - внезапно просит Ксюша.

- Олл райт, нет проблем, - небрежно-свойски отвечает Волчанский, тут же вручает пустой бокал оторопевшему Андрею и пригласительно распахивает дверь. - Прошу?

- Где тебя найти? - спрашивает она у Ильи.

- Что? Найти? Там же. На Энгельса. Ксюша, я...

- Потом, всё потом, я позвоню. Андрей Николаевич! Извините меня, я слишком... не в себе.

Она отворачивается, не в силах больше сдерживаться, утирается перчаткой совсем не по-дамски, бежит на улицу, забирается на заднее сиденье тёмно-синего "форда" и начинает рыдать, уже больше не сдерживаясь.

- Мда, - произносит Павлуша, поворачивая ключ зажигания. - Хм. Хм. Кто тебя обидел, уж не я ли?

Сквозь слёзы и всхлипывания она качает головой.

- Да уж, с тобой не соскучишься, - говорит он, потом высовывается в окно. - Николаич, кто мне ребёнка до слёз довёл? Нехорошо! Ну, ладно, не бери в голову, все женщины ревут время от времени...

- Послушайте, а вы не слишком пьяны, чтобы садиться за руль? - беспокойно спрашивает подошедший Андрей. - Слушайте, вы смотрите, вы мне за неё головой отвечаете... а не миллионами, слышите?

- С вишнёвой газировки не пьянеют, - усмехается Волчанский. - Не бойся, учитель, Павлуша своё дело знает... Ну-с, леди, поедемте в нумера!..



Назад в раздел


Дорогие читатели, автор всегда  рад вашим отзывам, вопросам, комментариям!
 
(c) Все права на воспроизведение авторских материалов принадлежат Екатерине Грачёвой. Цитирование приветствуется только при наличии гиперссылки на источник. Самовольная перепубликация не приветствуется, а преследуется по закону. Если вы хотите пригласить меня в какой-то проект, сделайте это легально. (написать >>>)
www.positive-lit.ru. В поисках пути Человека. Позитивная, жизнеутверждающая литература. (с) Екатерина Грачёва.