www.positive-lit.ru
Памятник Первопечатнику Ивану Фёдорову
Читать всего совсем не нужно;
нужно читать то, что
отвечает на возникшие в душе вопросы.

Лев Толстой
ПОЗИТИВНАЯ, ЖИЗНЕУТВЕРЖДАЮЩАЯ ЛИТЕРАТУРА






ИЗ КНИЖНОГО КАТАЛОГА

ЖИВОПИСЦЫ О КНИГАХ

АВТОРИЗАЦИЯ
Закрыть
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Регистрация
  Войти      Регистрация




Глава 1. День рождения

 
Глава 1. День рождения


У меня целая куча родственников. Иногда это незаметно. Но так уж получилось, что люди раз в году справляют день рожденья, и я тоже. Я бы его совсем и не справляла, но все равно все родственники слетаются ко мне, как мухи на варенье. Некоторых я совсем не помню. Они меня тоже, потому что всегда говорят: «Ах, как ты выросла – тебя не узнать». У некоторых есть дети. Дети часто скучные и унылые, но они не виноваты: их сюда приводят родители.

На празднике родственники пьют и галдят между собой о политике и всяких своих проблемах. Тогда я ухожу из гостиной. Это невежливо. Но этого все равно никто не замечает. Ночью я мою посуду, а потом ложусь спать. И вот тогда настроение у меня просто счастливое. Не в пример тому, что незадолго до праздника, когда нужно закупать продукты и делать прочие приготовления. К тому же, вся эта суматоха происходит в сентябре, когда все время уходит на то, чтобы втянуться в обычные школьные ритмы.

Ох уж эта школа! Живу прямо напротив нее, всегда выхожу в последний момент – и понятное дело, опаздываю.

В последний день своего четырнадцатилетия я умудрилась выйти в школу вовремя, поэтому перед уроком ко мне успела подбежать Райка. Она затараторила:

– Приходит сюда один тип: высокий такой, лет двадцати, и спрашивает: «Это десятый? Где я могу найти Олю?» Кто это такой? Говори, а то не отдам его послание...

– Не знаю, – удивилась я. – Это, наверное, не мне.

– Ну конечно! – протянула Райка. – У нас одна Ольга в параллели. Я подскажу: он назвался Гелием...

– Нет, я знаю только Бериллия... – попыталась пошутить я.

– В руке у него был здоровый чемодан, – описывала подруга. – Темноволосый. В сером плаще...

– Не знаю я! – рассердилась я. – Что за послание?

– Ну тебя, Ольга, все у тебя секреты какие-то, – фыркнула Райка и убежала, сунув мне в руку записку странного содержания: «Оля. Приходи. Гелий».

Что-то в этом было знакомое. Гелий... Но вспомнить я не могла.

Вечером пришли родственники. Сначала они все меня не узнавали, а потом интересовались, родилась я уже или нет?

– Как мне кажется, да, – с милой улыбкой отвечала я. – И уже давно, если мне не изменяет память.

А мама говорила:

– Нет, она родится только завтра.

И родственники кивали ей головами. Даже странно: весь вечер какой-то неродившийся ребенок их всех обслуживал. Где логика?

Все выпили и принялись разговаривать – каждый о своем. Совершенно неожиданно (я даже поперхнулась) мама вспомнила обо мне и начала рассказывать мои предыдущие дни рождения. Вот тут-то я и вспомнила про Гелия!

Так или иначе, он был большой оригинал. «Приходи», – вот все, что он написал, уповая на то, что я, во-первых, не забыла его, во-вторых, догадаюсь прийти именно в день рожденья и именно на берег. Ну что же, он во мне не ошибся!

Кем он мог быть, я не знала. В газетах часто писали о нехороших личностях, ворующих себе рабов или что-то в этом роде. Но в силу своей неблагоразумности я даже маме ничего не сказала и на свой страх и риск решила отправиться на берег одна.

Следующим днем была суббота.

С утра хлестал проливной дождь – как будто все силы природы объединились против моих намерений. Но от этого моя решимость только окрепла. Еще одним отягчающим обстоятельством был приход гостей, впрочем, я возлагала все надежды на то, что встречу этого Гелия раньше, чем начнется празднество.

Гостей на этот раз было всего пятеро: Райка, Галка, Павлик и Женька, мои друзья, и Вадик, родители которого устраивали свою жизнь в загранке (а сам он до поры до времени жил тут с бабушкой). Папа называл его «настоящим джентльменом» и пророчил мне его в женихи; что по мне, так я этого Вадика терпеть не могла. Ещё бы, при родителях он изображал из себя примерного мальчика, а без них вечно вел себя панибратски и вечно хотел показать, как он умен, в то время как в голове у него, скорее всего, только одна извилина, да и та сомнительного свойства.

– Ты куда? – спросила мама, когда я в коридоре натягивала куртку. – Только из школы, и опять! Через час уже гости придут.

– Все готово, а я скоро вернусь, – ответила я.

– Куда, зачем? – не унималась мама. Я сказала, что иду к Тоне Булкиной забрать электронную игру «Тайны океана». Мама меня отпустила, бросив вслед:

– Возвращайся скорее. Не бери с Вадика привычку опаздывать...

Я уже бежала по лестнице, моля всех богов, только бы Вадик куда-нибудь запропастился. Из-за мамы еще и к Булкиной в соседний дом пришлось заглянуть.

На берегу я уселась на свой любимый валун и принялась кидать камешки в воду. Наверное, это было ужасно глупо: как ни в чем не бывало сидеть и мокнуть под дождем.

Камешки исчезали под водой, оставляя на поверхности расходящиеся круги. «Как будто солнечные лучи», – размышляла я. Со временем ассоциации от солнышка перешли к мишени тира. Когда я, уже изрядно продрогшая, уныло думала: «Вот так распространяется радиация», сзади вдруг послышался голос:

– С днем рождения... Оля.

– Это ты Гелий? – спросила я, обернувшись.

– Я, – кивнул парень.

И мы пошли в беседку, хотя, наверное, делать это было уже бесполезно: не знаю, как он, а я вымокла насквозь. С другой стороны, изнутри дождь казался простыми тюлевыми занавесками, а это уж куда приятней, чем галлоны невесть откуда падающей на тебя холодной воды...

– Почему ты таскаешь за собой этот чемодан? – поинтересовалась я.

– Я только вчера приехал в город, – пояснил он.

– Ну хорошо. Зачем ты меня позвал?

– Потому что в этом городе у меня больше никого нет, – просто ответил Гелий. – Откровенно говоря, я надеюсь напроситься к тебе переночевать на пару дней. У вас на вокзале витражи повыбиты и совсем неинтересно дует, – он посмотрел мило и невинно, как пес.

– Сочувствую, но боюсь, что надеешься ты зря.

– Значит, судьба такая. Тогда просто – с днем рождения. Знаешь, забавно, я заметил, что надо мной в этот день все время дождь идет. А прошлой осенью не было, так я, поверишь ли, забеспокоился, думаю: непорядок! Пора тебя поздравить, человек дождя! Тем более что почти обещал. А кстати, у вас в школе есть какой-нибудь добрый сторож, к которому можно было бы напроситься?

– Понятия не имею. Где же ты живешь? У тебя вообще есть дом? – полюбопытствовала я. Он пожал плечами.

– Мой дом – Земля.

– Я тебя тут целый час ждала, а теперь мне уже пора, – пробормотала я, поскольку ничего больше не приходило в голову.

– Час под таким ливнем? Сочувствую! – сказал он и засмеялся.– Да уж, мне стоило прийти пораньше. Но тут одна работа наконец-то нашлась, а деньги два дня назад вышли, так что не мог пройти мимо. Ну ладно, прости уж ради праздника… Всего тебе доброго, человек дождя!

Я не подумала, что скажет мама.

Мама сказала:

– Это и есть «Тайны океана»?

С нас ручьями лилась вода.

– Это мой гость, его зовут Гелий, – невозмутимо ответила я.

– Он что, будет у нас жить? – с иронией проговорила мама, указывая на чемодан.

– Я живу на вокзале, – сказал Гелий.

Мама очень-очень странно на нас посмотрела.

– Он имеет в виду, что только что приехал, – поспешила я объяснить.

– Ну что же, проходите, – вздохнула мама.

Я взглянула на вешалку: четыре куртки. Куртки Вадика не было!

Вадик заскребся у двери через семь минут.

– Добрый день, Тамара Ильинична, – сказал он с лёгким поклоном и галантно вручил ей букет, только что ручку не поцеловал. – Добрый день, Оля, – и сунул мне второй. – Какая, однако, гадкая сегодня погода! Слякоть, грязь...

– Тогда, наверное, тебе бы следовало сказать: «Гадкий день», – негромко заметил стоявший в дверях комнаты Гелий. Вадик смотрел, смотрел на него, потом, видимо, напряг свою извилину и наконец выдал:

– Погода гадкая, а день добрый. Потому что день рождения... Если бы я распоряжался погодой, дождей бы вообще не было, – добавил он и с вызовом поглядел на Гелия. Тот слегка улыбнулся и шепнул мне:

– Как хорошо, что он не распоряжается погодой.

Потом мы сели за стол.

Когда Вадик хотел в пятый раз перегнуться через стол за бутербродом, в комнату вошла мама, и он попросил:

– Не соблаговолите ли вы передать мне вон тот бутерброд?

– Соблаговолим, отчего бы и нет, – согласился Гелий. – Вам какой: вон тот или вот этот? Пожалуйста. Нужно ли еще что-нибудь соблаговолить?

Вадик хотел обвинить его в невоспитанности, но девчонки рассмеялись, и он не решился.

Мы съели горячее, и я отправилась относить посуду на кухню. Гибкий Женька сдвинул стол в сторону и взялся за магнитофон. Он вообще занимался в танцевальной студии и понемногу учил нас к этим самым танцам, а мы не возражали, особенно Райка. Даже точнее сказать, он учил Райку, а мы по мере сил оказывали им двоим моральную поддержку.

А вот о медленных танцах мы на моих днях рожденья не вспоминали, поскольку тут был Вадик, историю которого мои друзья прекрасно знали. Но на этот раз, стоило нам вставить штепсель в розетку, домой заявился папа и бесцеремонно поставил какую-то свою кассету, пояснив, что запись эта чрезвычайно хорошая. Дело было ещё и в том, что, сравнивая меня с моими одноклассницами и особенно с Тоней Булкиной, у которой не было отбою от поклонников, папа считал, что в нынешние времена надо идти в ногу со временем, чтобы не засидеться в старых девах и не помереть от одиночества. А поскольку, как он считал, это он воспитал меня в «слишком целомудренном духе старых времён», ему теперь эту беду и поправлять. Он уже осторожно осведомлялся у меня, почему мы с друзьями «только скачем», а мне пришло в голову ответить, что какая есть музыка, под такую и скачем. Вот он и принес нам что-то медленное. Вот так подарочек на мою голову!

Райка с Женькой были вне конкуренции, а за Павлика первей меня спряталась Галка, не дожидаясь приглашений. Вадик тихонько вытер пальцы о скатерть и начал было привставать, но Гелий быстро-быстро поглядел на меня, на него, на других, а потом выскочил вперед него и сказал:

– Можно?

Танцевать он, конечно, не умел и дважды наступил мне на ногу, но зато строил уморительные лица, косясь на Вадика, а потом увлекся наблюдением за Женькой и Райкой, потому что они-то танцевали проникновенно, куда-то улетая и оттуда не возвращаясь. В общем, когда папа заглянул в комнату в возможной надежде увидеть «сына иностранцев» в обнимку со мной, то увидел его совсем в другом месте.

Вадик сидел к папе спиной, не видел его и поэтому преспокойно лопал бутерброды, положив ногу на соседний стул. Скорее всего, такая картина папу слегка разочаровала: Вадик ассоциировался у него с очень вежливым и примерным мальчиком. Тем не менее, папа принял вид дипломата и невозмутимо осведомился, не найдется ли для него партнеров по игре в шахматы? Тогда Вадик, чувствовавший себя, должно быть, не очень уютно, подал голос, что умеет играть, и ушел с папой.

– Что тут делает этот странный гражданин? – спросил Гелий, отпустив меня, когда дверь за ними закрылась.

– Да ты сам-то кто такой? – поинтересовался Женька, плюхнувшись на диван. – Его мы хоть знаем, а тебя вот первый раз видим.

– Я во второй раз вижу, – возразила Райка.

– Знакомый, – сказала я.

– И как давно вы знакомы? – не унимался Женька.

– Пять лет, – заявил Гелий, пока я думала.

– Продолжим анкету. Отвечает Ольга, – распорядился Женька.– Сколько лет твоему знакомому?

– А сколько дашь? – спросила я.

Женька откусил от яблока, прищурился, неодобрительно покачал головой и сказал:

– Сорок один.

Гелий тоже покачал головой, вытащил из кармана паспорт и кинул Женьке:

– На, сам посчитай. Счастливые годов не наблюдают.

Женька погрузился в изучение паспорта, сказал:

– Надо же… Оля, какая фамилия у твоего старого знакомого?

– Менделеев, – наобум сказала я.

Женька фыркнул и бросил паспорт на стол. Страдальчески сказал:

– Гелий Менделеев, ты один меня здесь поймешь! Меня зовут Евгений Онегин! – и опять прищурился:

– Ты хоть слышал, кто такой Евгений Онегин?

– Мы все учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь, так воспитаньем, слава Богу, у нас не мудрено блеснуть, – усмехнулся Гелий и забрал паспорт, мельком показав мне первую страничку: Менделеев и есть!

– Почему же мы никогда его раньше не видели? – спросил Павел, перебирая книжки на полке.

– Он только что приехал из другого города, – ответила я.

– К родственникам? – наивно уточнила Галка.

– Ко мне! – сказала я. – Ко мне на день рожденья. Вот пристали к человеку! Гелий, пойдем на кухню чай и бутерброды готовить, все равно танцор из тебя никакой.

И мы пошли на кухню, где хлопотала мама.

– Вай, вай! – воскликнул Гелий, посмотрев, как она режет сыр, углядел на полочке точильный камень и срочно наточил все ножи, а потом бойко взялся за посуду. Бутерброды мне делать не дал, отнял продукты и навертел из них целое произведение искусства. Потом полил цветы, потом заворчал, что грязно, и стал мыть пол. Мама вконец умилилась и пошла звать папу, чтобы тот полюбовался на настоящего мужчину.

– Час от часу не легче, – сказала я. – Мало мне настоящего джентльмена, который погодой не распоряжается, теперь еще и настоящий мужчина будет!

Гелий засмеялся, поднял голову от своей тряпки, сдул волосы с лица. И сказал:

– Не переживай: я никогда не остаюсь у хороших людей больше, чем на два дня.

– Почему?

– Да так... правило такое. Мне ни к чему друзья. С ними хочется быть вместе, а я бродяга.

– Да откуда ж ты такой взялся? Не с пеленок же ты бродишь! Да, ты даже говорил, что твои родители – химики...

– Ну, это я преувеличил, – вздохнул Гелий. – Это мне в детстве так хотелось мечтать. Понятия я не имею, какие химики меня на этом свете нахимичили. Лет после трех меня усыновила одна замечательная женщина, но с ней скоро произошел несчастный случай. Потом классе в пятом – я отличником был – снова усыновили меня какие-то богатенькие, но я от них скоро так затосковал! Как представил, что это на всю жизнь, ужаснулся и сбежал. Меня вернули, но я опять сбежал, повстречал одного цыгана веселого, прибился к табору. Очень не хотел, чтоб опять поймали. Да и школа надоела: медленно, скучно и все не о том, что интересно. Стал с книжными торговцами знакомиться, помогал им там по мелочи, книжки у них за это читал. Потом освоился, стал один бродить. Вот и вся моя история…

– Где же ты брал деньги? Еду, одежду? Воровал?

– Нет, – сердито отрезал он. – Побираться приходилось, пока маленький. А так я себе перед побегом целый месяц кодекс сочинял – о том, чего я никогда не буду делать, и планов кучу, как прожить. Я ж все-таки не от безделья бежал, а чтоб жизнь свою самому строить. Сейчас уже все намного проще: паспорт есть, даже с пропиской в какой-то там деревне, голова да руки на месте, иди да работай кем хочешь.

– Значит, у тебя действительно никого нет... – вздохнула я.

– Сейчас у меня есть ты. Потом будет еще кто-нибудь.

Мне было его жалко до слез. Гелий Менделеев…

– Какой ты несчастный, – сказала я.

– Нет. Я самый счастливый на свете, – он ушел выливать воду из ведра, а вместо него явились ребята и понесли в комнату бутерброды.

Вечером мне пришлось немного повоевать с родителями, но предусмотрительно надраенная Гелием кухня сделала его изгнание нетактичным. И мама сдалась...

Потом, засыпая, я думала: пройдет два дня, и этот странный человек уедет. Как это, наверное, тоскливо – не иметь друзей. Человек, у которого нет дома, друзей, то и дело нет денег, в конце концов... Как он живет? Я бы ни за что так не смогла.

Одинокий скиталец...

Почему он говорит, что счастлив?

Почему?



Назад в раздел


Дорогие читатели, автор всегда  рад вашим отзывам, вопросам, комментариям!
 
(c) Все права на воспроизведение авторских материалов принадлежат Екатерине Грачёвой. Цитирование приветствуется только при наличии гиперссылки на источник. Самовольная перепубликация не приветствуется, а преследуется по закону. Если вы хотите пригласить меня в какой-то проект, сделайте это легально. (написать >>>)
www.positive-lit.ru. В поисках пути Человека. Позитивная, жизнеутверждающая литература. (с) Екатерина Грачёва.