www.positive-lit.ru
Памятник Первопечатнику Ивану Фёдорову
Читать всего совсем не нужно;
нужно читать то, что
отвечает на возникшие в душе вопросы.

Лев Толстой
ПОЗИТИВНАЯ, ЖИЗНЕУТВЕРЖДАЮЩАЯ ЛИТЕРАТУРА






ИЗ КНИЖНОГО КАТАЛОГА

ЖИВОПИСЦЫ О КНИГАХ

АВТОРИЗАЦИЯ
Закрыть
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Регистрация
  Войти      Регистрация




Где кончаются рельсы. Роман. 2001-2004

 

[Вступление]
- А все кончается, кончается, кончается, едва качаются перронов фонари... - затягивает в ожидании поезда папа, терзая свою бесчехольную шестиструнку, ставшую в походе пятистрункой. И замолкает, потому что после гудка, завидев поезд, Ксюшка вдруг вскакивает и говорит:
- А я всё-таки не поеду. Раз уж мы встретили дядю Олега с дядей Илюшей, то я уж точно тут остаюсь!
Заявляет - и для убедительности скачет через пути и живо сбрасывает свой рюкзак вниз по склону.

Часть 1. КАК ЧЕЛОВЕК ЧЕЛОВЕКА. Глава 1. Танец.
- Ух и хорошенькая ты, - говорит Дёма, протягивая обе руки. - Любо-дорого.
- Сам такой... - ворчит Ксюша, игнорируя его жест. - Что, скоро нас вызовут? Я не опоздала?
Но Дёма не спешит отвечать и откровенно разглядывает её с высоты своих почти что двух метров: и корсет, и кружевные перчатки, и каждую рюшечку - всё ловит его тонко-насмешливый взгляд.

Часть 1. Глава 2. Купипродай
- И прекрасно, - Дёма тут же подтягивает ноги и обстоятельно раскладывает их на весь подоконник. - Одиночество! А что вы мне взамен предложите? Двоеночество я и за деньги куплю. Единодушным двоедушием не интересуюсь. А в единение, ха-ха, - извини, не верю, не видел.
- Почему двоедушием? - начавший было спускаться Николаич оглядывается.
- А потому! Запираются двое в уютный кухонный раёк, и у них счастье, а кругом хоть трава не расти. Какому-нибудь Волчанскому хоть топись, а у них счастье!

Часть 1. Глава 3. Красные карлики
Самые трудные и скрытные девчонки приходили к тёте Любе делиться сокровенным, а потом восклицали и плакали: "Почему же никто раньше нам этого не сказал, тогда бы всё было иначе!" А родная дочь слушать её - не хотела. Не понимала, не ценила. Вот и сейчас ей кажется, что приехать ночью домой на машине Павлуши Волчанского - это пустяк, не стоящий внимания.

Часть 1. Глава 4. Пополам.
- Прекрати, - говорит Илья и встаёт. - Прекрати сейчас же.
- А кто ты такой, чтобы указывать мне замолчать?
Тогда он грубо хватает её и несёт в прихожую. Напяливает на неё кроссовки и выставляет за дверь, а следом рюкзак. Да, ещё куртку. Кажется, кидает в лицо, он так не хотел, но уж куда полетела.

Часть 1. Глава 5. Момент.
...Ксюшка пыталась поднять её на смех, но Таню, кажется, не смущает вообще ничто. Помнится, перед одной из контрольных Таня объявила Андрею, что не успела прочесть Булгакова, таким строгим голосом, что он вдруг почувствовал себя виноватым и зачем-то отодвинул зачёт на неделю дальше...
Андрей тихо смеётся. Какое это наслаждение, когда ты уже не обязан ни с кого вытрясать домашние задания, когда тебе уже не нужно поддерживать свой учительский авторитет, не нужно за всех отвечать... Когда можно вот так вот лежать в сухой палатке, позволяя себе издалека сочувствовать инструкторам, и попросту отдыхать.

Часть 1. Глава 6. Пятнадцать секунд.
- Букашка, ты чего? - тихо спрашивает Илюша.
Один... ноль. Всё. Счёт окончен.
- Я? Что ты имеешь в виду?
- Не знаю. Странная ты какая-то, смотришь так, что мороз по коже... Ну ладно. Ты наелась уже или это ты для меня экономишь?

Часть 1. Глава 7. Расщелина.
- А он не стращает, - лениво произносит флегматичный Олег. - Он слов на ветер... не очень-то. Однажды так и выпорол дурака, а я держал. Потом забинтовали и в город отправили.
- В смысле - забинтовали? - Севка таращит глаза под линялым козырьком, опасливо прижимает к груди свою кодак-мыльницу.
- Так расшибся, - поясняет Олег. - Руку сломал да ободрался весь, счастье, башка цела осталась. Чай, не в куклы играем.

Часть 1. Глава 8. Жар-цвет.
- Ваньчик! - вдруг восклицает она. - Слушай, сегодня ведь Иван Купала! Пойдём ночью сюда жар-цвет искать? Смотри, сколько папоротников - несчитано!
- Обязательно, - отзывается Ваньчик. - Ты ещё в лагере свою мысль повтори, так и вправду какая-нибудь Панкратова ночью полезет по плитам приключений искать.

Часть 1. Глава 9. Не ждали.
- Я люблю героев, - отвечает Мари. - Безумству храбрых поём мы песню! Кто не рискует, тот не пьёт шампанское!
Командор смотрит исподлобья, говорит:
- Герой строит будущее на пределе сил и тем продвигает мир вперёд. А безумец рискует и пьёт шампанское. В этом разница.

Часть 1. Глава 10. Мировоззрение.
- Я тебя обожаю, Командор, но учти, это ненадолго, - говорит Дёма. - Ты обогатил мое мировоззрение. Мне надо чем-нибудь отплатить тебе?
- Надо, надо, бери наконец бревно и пойдем в лагерь!

Часть 1. Глава 11. Не играю.
- Ну и ладно, - смиряется Андрей под общий хохот. - Я буду Офелия.
- Не пойдёт, - отвечает, закатывая рукава, Илья. - Как-то это двузначно. Лучше ты будешь моя любимая Муму.
- Пусти, - сердится Андрей. - Пусти, говорю, я уже не играю! Вода ледяная.
- Чи! - непонятно отзывается Командор. - Да тебе нисколько не мешает поостыть, - и снова пихает его вниз. - А разве я играю? Я ни во что не играю...

Часть 1. Глава 12. Без комплексов
- Железная Ксюша, это ж надо... Живая она, а не железная, - перебивает Андрей. - Командор, а ты человека убить можешь? За культурную идею, разумеется?
- Убить человека, - усмехается Илья. - Утопить в холодном ручье, ты имеешь в виду? А заживо человека в свинью превратить - это как, ничего, нормально? Боюсь, мы с тобою никак не помиримся, учитель. И совсем не в Ксюше дело.

Часть 1. Глава 13. Успел.
...А отец тогда страшно засмеялся и предложил ей за меня денег, но он думал, что она их не возьмёт, а она согласилась. И они стали спорить о цене, а я стоял, слушал и плакал: я понял так, что принадлежу матери, и боялся, что отцу станет жалко денег купить меня. Но в конце концов она продала меня, а отец купил. Я бросился обнимать его, целовать и благодарить, но он оттолкнул меня и ушёл, потому что я нисколько не был ему нужен.

Часть 1. Глава 14. Не успела.
Вот и расщелина. Растолкав столпотворение, Ксюша высовывается посмотреть. Олег, как водится, страхует, Илья на стенке. Натянутая верёвка косо уходит влево, под каменный навес, там простецки перекинута через рогообразный выступ - Илюша торопился, что оправдано лишь в исключительных обстоятельствах. И вот теперь он висит на этой веревке, упершись плечами в одну стенку, ногами в другую, на нем лежит нервная Панкратова, и он мучительно думает, что делать дальше. Потому что качать эту веревку нельзя, она и так там непонятно на чем держится. Если бы вместо Мари была Ксюша, можно было бы выйти из положения, но с Мари, пожалуй, из него можно только вылететь.

Часть 1. Глава 15. Бесстрашие.
- Мы с Мари? Что значит мы с Мари?
- Ну как. Все только о том и говорят, что ты наказывать её не стал и пошёл ей искать этого мишку, а что, разве не так? - спрашивает Дёма, косясь на игрушку. - Хотел бы я знать, зачем тебе это было надо...
- У тебя голова на плечах или тыква? - спрашивает Командор.
- Да у меня-то голова, а вот у некоторых... - отвечает Купипродай.

Часть 1. Глава 16. Ориентация.
...- А что, разве незаметно? В Командора, вестимо, - искренне признаётся Дёма.
- У тебя что, ориентация нетрадиционная? - помолчав, осторожно спрашивает Николаич.
- Учитель, наконец-то ты сообразил, - веселится Дёма. - Сам подумай, куда бы я пришёл с традиционной ориентацией? Туда, куда все приходят? Мне туда неохота. Мне бы чего-нибудь получше.
- Да ну тебя, Волчанский, любишь ты людей морочить. Бездельник ты ещё тот.

Часть 1. Глава 17. Утро.
...- Солнце, мы бредим? - еле слышно шепчет Ксюша. - Это, наверное... какая-нибудь птичка, да?
- Ну конечно. Это рыбка! - отвечает Илья.
- Да кто ж это тогда?
- Не знаю. Здешние жители. Гораций, много в мире есть, что вашей философии не снилось*...

Часть 2. НЕ УМЕЮ, НЕ УМЕЮ. Глава 1. Сын
– Так вы и есть тот самый Павлуша? – спросила эта девочка и всю дорогу очень серьёзно разглядывала его в зеркало заднего обзора – не отрываясь. И он этот недетский пронизывающий взгляд на детском лице, перемазанном зелёнкой, чаем и бурыми разводами, запомнил, наверное, навсегда. Но тогда он ещё ничего не понял, понял позднее, может быть, где-то через неделю: не только сын, но он сам жил теперь в мире, в котором – к худу ли, к добру ли – была эта самая Ксюша. И от неё уже некуда было деться.

Часть 2. Глава 2. Зона.
– Как Ксюша? – спросил Ходко, наблюдая за его подсчётами.
– Болеет, – сердито сказал Илья.
– Чем?
– Не всё ли равно. Хотел вот апельсин ей купить.
(Ещё тебе я не докладывался, чем она болеет...)
– А это что? У тебя всегда контрольные в стихах пишут? Эх, вот где раскрываются литературные таланты – на географии! Обидно, а!

Часть 2. Глава 3. Нельзя.
Обстоятельства разные бывают. Если есть во имя чего терпеть – надо терпеть. А если есть во имя чего не терпеть – тогда терпеть просто нельзя.
Нельзя.
Надо бросить трубку. Надо. Надо. Надо, чтобы хоть кто-то однажды бросил трубку, иначе они всю жизнь ничего не поймут!

Часть 2. Глава 4. Апельсин.
– Нечего было меня в эту школу проклятую засовывать, – не сдержался он. (Хорошо, что ещё о другом – предыдущем – не ляпнул сгоряча).
– Ах, так это я тебя туда засунула? Ты марионетка, что ли?
– Ты хотела, чтоб я не ездил никуда, а был с тобой. Вот я и с тобой, теперь не жалуйся.
– Ну конечно, одна я во всём виновата! Может, мне вообще уйти?

Часть 2. Глава 5. Оставь.
На той стороне проспекта навстречу брела и шаталась пьяная фигура. Завидела девушку в ночи и стала пересекать улицу. Ксюша зло хмыкнула, высвободила из-под тесёмок топор, полагая, что его вида будет достаточно, свернула на боковую улицу и ускорила шаги. Однако фигура тоже весьма ускорилась и даже перестала шататься. Ксюша предпочла сбросить рюкзак и обернуться. И увидела, что это не похожий на себя Илья. И опустила топор.
Он догнал её и неловко вцепился в топорище, глядя совершенно круглыми глазами.
– Ты куда? С этой штукой...

Часть 2. Глава 6. Рабы не мы?
– Ну, не тормоши меня. Илюша, я ещё не всё сказала. Первое условие для нашей свободы они уже выставили. Первое условие из тысячи, на которых они даруют нам эту комнату.
– Какое же?

Часть 2. Глава 7. У реки.
– Только не говори, что ты топиться собрался.
– Очень смешно, – ответил Андрей. – Река подо льдом, тут и захочешь – не утопишься.
– Ну почему же, – произнёс Дёма, внимательно посмотрев на него и почесав ухо. – Может, полынья какая есть... – перегнулся через бортик и начал вглядываться в темноту. – Нет, право, любопытно! Неужели так-таки и нельзя? – вдруг быстро перемахнул через плиты и полез вниз.

Часть 2. Глава 8. Семья
– Приветствую! Я не очень поздно? Сама виновата, зачем раньше не сказала, что у тебя свадьба? Обожаю иной раз прийти на свадьбу и подарить невесте что-нибудь очень дорогое, и ещё вместе с розами и стихами, – сама понимаешь, что тут происходит... Ну что, тебя поздравлять или соболезновать?
– А что, собственно, произошло? – засмеялась она, наконец поняв: Павел Волчанский. – Посуду я уже вымыла...

Часть 2. Глава 9. Страна.
Он ничего не понимал. Времени оставалось всё меньше. Он включал два телевизора и радио и слушал всё сразу, впитывая, анализируя, стараясь понять. И он понял, что не Гагарины и не Жириновские строят жизнь, а строит её вот этот говорящий ящик и его Санта-Барбары. Он воздействует на сознание людей. И если он хочет перевернуть мир, надо перевернуть сначала Останкинскую башню. Но как? Как? Пытаться в сорок пять лет поступить на первый курс ВГИКа? Упорством, конечно, многого можно добиться, но не до абсурда же...
Ему хотелось кричать.

Часть 2. Глава 10. Джинсы.
– Какое мне дело до этого? Она должна наконец зашить свои штаны, и я этого добьюсь.
– Вам нет дела, а мне есть, – сказал Илья. – Ксюша, встань и иди в комнату. Иди, я сказал, и сейчас же.
– Что за домострой? – возмутилась мать. – Какое право ты имеешь ей распоряжаться? Кажется, она не вещь!

Часть 2. Глава 11. Квартира.
– Ванна – это где удобно лежать, ванна должна быть нормальной! – из последних сил пыталась объяснить Люба. – Всё остальное – не ванна! Убедите меня в обратном, и я соглашусь на ваш вариант. Я уже полчаса добиваюсь ваших аргументов и ни одного стоящего не услышала.
– Таз не ванна, а ванна не таз, – вдруг лениво изрекла дочь, разглядывая потолок. – Если бы ванна была тазом, пришлось бы согласиться, что и таз может быть ванной, но как таз может быть ванной, если он таз, а не ванна?

Часть 2. Глава 12.
................
........
.....................

Часть 2. Глава 13. Не поссориться.
– Да, – сказал Дёма, вписавшись в свободный от пелёнок угол коридорчика и медленно перебирая шнурки ботинок. – Да, это точно; как говорил муж моей любимой, когда приходит любовь, все вопросы исчезают, остается один большой ответ... Только он не сказал, что мне теперь с этим ответом делать! Валя, жизнь большая, если шарик не лопнет и если будет какой-нибудь случайный случай, вы всё-таки звоните, не стесняйтесь, будет время – так помогу.  

Часть 2. Глава 14. Пропасть для свободных.
Нужная электричка приехала и уехала, но поскольку Илья, кажется, уснул первый раз за последние несколько суток, то Ксюша его не трогала. Хотя, если откровенно, то и дело наклонялась удостовериться: дышит или нет...
Да что, собственно, произошло? Да ничего особенного, ничего...

Часть 3. ГДЕ ВСЁ ЯСНОЕ, ЯСНОЕ. Глава 1. Электростанция
Илья толкнул деревянную дверь, сказал:
– Всё глупость, Ксюша, кроме того одного, что ты с этим не ко мне, а к Молоткову.
– А она, между прочим, ко мне и не приходила! – напористо перебил скромный Молотков. – Это я к ней пришёл, и пристал, и выпытал, потому что не слепой, вижу, что человек чем-то мучится! А почему я пришёл, а не ты, это ещё у тебя надо спросить! – воспитательно отодвинул его плечом из дверей и ушёл.

Часть 3. Глава 2. Неравновесные точки.
– Что ты мне сказки, как ребятёночку, баешь?
– Хорошо, скажу взрослее, – отозвалась Ксюша. – Есть такой нобелевский лауреат Пригожин. Есть наука синергетика. Она изучает открытые и нелинейные системы. Вот помнишь, из второго начала термодинамики вытекает теория тепловой смерти вселенной, но это если считать вселенную закрытой системой. Только в том-то и фокус...
– Ксюха, побью, – сказал Олег, устав прорываться сквозь снег и остановившись. – Короче и проще!

Часть 3. Глава 3. Предложение.
– Во-вторых, Дёма, это с моей стороны очень дурно и так не делается... – ей всё-таки не хватило духу досказать.
– Если делать всё так, как обычно делается, то не стоило и рождаться, – заметил он. – Ну? Даже если это дурно, то всё равно лучше скажи, подумаем вместе, что с этим сделать.

Часть 3. Глава 4. Рыжий котёнок.
Наслаждение – это такая лихорадка, когда тебе не до любви, а любовь – это другая лихорадка, когда тебе не до наслаждений... Но неужели невозможно их совместить, неужели невозможно, чтобы любить и наслаждаться одновременно, и ничем не жертвовать? Да, но если совсем ничем не жертвовать и только получать выгодно или взаимовыгодно, то и получится, опять же, одно наслаждение, и ничего больше!
Я люблю сына и поэтому готов для него многое сделать, или я готов многое сделать для сына и поэтому его люблю?

Часть 3. Глава 5. Сольвейг.
Илья занялся печкой. Огонь потрескивал и бросал отсветы на дрова в суровых руках, на золотые ресницы, на бесконечно дорогой, единственно действительный в этом мире профиль. И Юлька поняла, что всё равно поедет за ним. Всё равно, всё равно!
«Я согласна помогать тебе ещё тысячу лет и терпеть ещё тысячу твоих чудачеств, и пусть будет всё как раньше, до того злополучного вечера...»
«Эх, Юль, осталось спросить, хочу ли я, чтобы меня терпели».

Часть 3. Глава 6. Муравьиные тропы.
– Лично я останусь, – сказал Дёма, сбросив рюкзак. – Если уж судьба подбрасывает странные случайности, рано или поздно надо с ними разбираться. Лучше теперь, чем потом.
– Ну что ж, тогда и я останусь, – решил Штеер. – После всех этих сплетен я не успокоюсь, пока не пойму, как оно всё есть на самом деле. У вас колышки есть? У меня есть лишние.

Часть 3. Глава 7. Поводы.
– Юлька, так в походе не делают. Будешь выделываться, больше с собой не возьму. Разгрузить тебе рюкзак? Андрея прислать тебе? Говори.
– Всё-то тебе надо знать! Ребёнка жду, поэтому вот отдыхаю. Имею право. Какие будут дальше вопросы?
– Он что, совсем ничего не соображает? – почти остолбенело спросил Илья.

Часть 3. Глава 8. Шерше ля фам.
Павлуша улёгся поудобнее, ещё раз оглядел просторы и повеселился сам над собой. Взрослый мужик залёг в засаду послушать девчоночьи сплетни, ещё и замаскировался... Впрочем, что такое девчоночьи сплетни, если иногда от них зависят судьбы народов? Шерше ля фам*! Пусть смеется кто хочет – известно, что хорошо смеется тот...

Часть 3. Глава 9. Бытие и сознание
– Меня как раз однажды так сильно пнули, что я теперь по закону сохранения энергии на всю жизнь злая собака.
– Кроме закона сохранения энергии, есть ещё закон свободы выбора, – сказал Дёма. – У собаки, может, и нет, а у меня, у человека, есть этот свободный выбор совершенно неотъемлемо.
– Свобода выбора бесспорна, но она всегда ограничивается длиной цепи, – усмехнулся отец.
– Длиной цепи ограничивается свобода действий, – сказал Дёма. – А свобода выбора не ограничивается ничем, поскольку человек бессмертнее всех цепей вместе взятых.

Часть 3. Глава 10. Женщина.
«Даже если я женщина, я всё равно человек». Какая чушь. Он сам это себе придумал во сне, а теперь полчаса носится с этой фразой, будто Ксюша вправду её сказала и будто это правда.

Часть 3. Глава 11. Медвежий ад.
Я люблю Россию. Но любовь надо подтверждать делами, а не выстраивать на охаивании всего остального. И если в моей России что-то не ладится, это значит, что лично мне нужно больше о ней заботиться. Так, как я могу и умею... А как я могу? А как я умею?

Часть 3. Глава 12. Дело.
– С подкаблучниками я и сам как-нибудь разберусь, – неспешно встав, сказал Илья. – А вот насчёт Купипродая немедленно бери свои слова обратно. Или проваливай.
– Вона как заговорил! Я тебя трижды от смерти спасал, а ты... Ничего я назад не возьму. Пускай все слышат, может, тебе хоть стыдно станет.
– Ах, трижды! – возмутился Илья. – Тогда я ещё сосчитаю до трёх, прежде чем ты отсюда вылетишь.

Часть 3. Глава 13. Выставка.
– Я с ума сойду от вас, – не выдержала Люба. – Вы говорите совершенные гадости. Я вообще не знаю более ядовитого человека, чем вы!
– Дурно воспитан, – мирно согласился Волчанский. – И наследственность у меня плохая, и образ жизни скотский... Надо думать, пора сказать друг другу «До свидания»?
– Подождите! Что ты меня дёргаешь, отстань, должна же я знать... Павел Ва... как вас там...
– Там меня Павлуша, – с иронией сказал он.

Часть 3. Глава 14. Индус.
– Ужо я им женюсь, – ответил Тигров. – Сашку с колыбели от книжек не оттащить, а этих поди загони за учебник! Нет уж, эти стрекозы по полной программе отсидят с институтом вместе, я о том позабочусь. Ученье – свет!
– Вот уже и с колыбели! – торжествующе воскликнула Софья. – Да что всё так скромно-то! Тут уж пора признаться: он ещё из утробы книжки читал, откроет третий глаз и читает! Большую советскую энциклопедию. А как родился, так вместо «а-а-а» сразу и закричал: «Синхрофазотро-он!»

Часть 3. Глава 15. Варварство.
Ксюша отчаянно прижалась к сосне лбом. Столкнула вниз маленькую шишку. Нарушилась водная акварель, побежали во все стороны большие, большие круги от малого камушка. Ничего не вернуть, ничего не возвратить! Разошлось по миру кругами огромными всё содеянное и несодеянное.

Часть 3. Глава 16. Мировая необходимость.
«Здравствуй, мама Ксюша.
Пишу тебе грустный, отруганный и повсюду виноватый. Я заболел. Хотелось побольше успеть, получше сделать, казалось – а! подумаешь, тяжело, не для того ли на свете живём! Борисыч ругался, гнал меня вечером в общагу или на кухню, инструменты отбирал. А я всеми правдами-неправдами себя не жалел. Потом уж и Миша сошёл ко мне, говорит: «Ты на меня-то не смотри, стахановец* нашёлся, у каждого своя мера». А я всё работал и свысока смотрел на тех, кто уходил пораньше. И вот итог: лежу болею, а плотничать некому...»

Часть 3. Глава 17. Миры.
–...Что останется от тебя, когда ты умрёшь? – проповедовал Сашка. – Тела не останется. Значит, телесные приобретения конечны. Души чувственной не останется. Рассеется мало-помалу и тело мысли – все эти интеллектуальные хитросплетения. Что останется? Останется опыт познания человека и мира, мудрость, истинная любовь, степень утончённости восприятий. Вот это останется. Потому это и надо собирать в земной жизни, чтобы было что переносить в следующее воплощение.
– Сашка! – крикнул Илья. – Кончай ты свою смерть пропагандировать! Ты лучше про жизнь что-нибудь скажи!

Часть 3. Глава 18. Переписка.
Волчанский, полчаса назад от меня ушёл твой батя, такое приносил показать, у меня до сих пор волосы дыбом! То ли бежать к Рябининым, то ли что!

Часть 3. Глава 19. Показательное.
Ксюша, по идее, должна была очень обрадоваться такому вниманию и новым слушателям своих лекций. Но вместо того она вышла и почти скорбно сказала:
– Вы извините, но Андрей сильно преувеличил. Никакой у нас не Ноев Ковчег, никто к нам со страны не приезжает, и лекции совсем не на публику, а так, семейное чтение. И при чем тут какие-то йоги... – ну, и так далее, в таком духе. И без отчества, между прочим.

Часть 3. Глава 20. Сектант.
– Да в чём каяться мне, матушка, в чём? – задохнулся Сашка. – Я-то тоже против господа моего Христа не пойду, матушка! Ни лицемерить не начну, ни невежество впадать не согласен! Иконы! Что же! Ну, со стола-то их недолго убрать, а только здесь они у меня – никакой Игнатий их оттуда не вышибет! – Сашка себя кулаком по груди стукнул. – Хоть вы плачьте надо мною, хоть молчите, хоть бейте, я лгать вами же, матушка, не обучен! Да хоть раз бы сами вы посмотрели, почитали, чему учит Благословенный Будда, о чем Конфуций говорит, о чем Кришна Арджуну наставляет на поле Курукшетра! Вы ж ни разу в книжки-то мои не заглянули, матушка!

Часть 3. Глава 21. Единственный.
– Ну хорошо, зайдём с другой стороны: а что бы сейчас делали вы на его месте?
– Боялся бы данайцев, дары приносящих, – улыбнулся Павлуша.
– Кого вы разумеете под данайцами? – уточнила журналистка.
– Дары приносящих, – сказал он.

Часть 3. Глава 22. Письмо без конверта.
Ксюша, мне когда-то снова рождаться на этой планете. И хотя бы из одного этого мне уже не всё равно, что я оставлю на ней. Мне не всё равно, процветут пустыни или будут выжжены леса. Мне не всё равно, на какой бумаге я буду издавать сборник своих стихов, если я считаю, что это ценные стихи. Мне не все равно, как жить и не все равно, как умирать. Я не однодневка, у меня еще впереди века и века, я должен строить прочно и крепко.

Часть 3. Глава 23. Бесконечности.
Ходко несколько раз оглядел его, вздыбил грудь и мрачно спросил:
– Сколько она вам должна?
– Сто шестьдесят тысяч долларов, – не моргнув сказал на это Павел. – А что? Хочешь помочь рассчитаться?
– Негодяй, – выдохнул учитель.
Павел пожал плечами. Негодяй так негодяй.

Часть 3. Глава 24. Качели.
Сашка чуть засмеялся, сел в лавочку, оттолкнулся и сказал:
– В мире есть сознательное и стихийное. Знаешь, какая между ними разница? Сознательное стремится к цели. А стихийное – к уравновешиванию полярностей. Это просто закон, с которым спорь – не спорь, а он действует. Хочешь надёжности – не строй на стихийном, строй на сознательном, вот и всё.

Часть 3. Глава 25. Карета.
Он в миллионный раз обнял лучшую в мире Юльчу. Это она понимала, но он так устал от того, что это их единственный общий язык...
И в этот момент он вдруг остро понял ту девочку-силуэт у тёмного окна. Ту, которая любила звёзды. И которой не с кем было этим поделиться. Не с кем, не с кем! А всё остальное, кроме звёзд – как сон; прохожие, прохожие, прохожие... Андрея полюбила – и тот прохожий, потому что не надо ему туда, в ледяной и слепящий космос; он на звёзды просто любуется – красивые огоньки на тёмно-синем фоне, – что же по ним тосковать? А она тосковала.

Часть 3. Глава 26. Стройка.
Они грузили бетон и таскали его по лестнице на четвёртый этаж. Давным-давно были изобретены всякие подающие механизмы, в космосе пикали спутники и передавали всё что хочешь, а Илья с Сашкой таскали на четвёртый этаж носилки. Рядом в разных комбинациях бегали ещё трое строителей. Из них один был трезвый, второй слегка во хмелю, третий пьян совершенно.
– Илья Сергеич, я не понимаю, – сказал Сашка. – Этот, который из лопаты в носилки не попадает, почему он несёт и не падает? Чудеса!

Часть 3. Глава 27. Осторожно.
– Что случилось? – спросил Борисыч.
– Ничего, – сказал Дёма. – Я неправильно продиктовал. Надо было написать: осторожно, злой Волчанский.
– Ты так не шути, – без улыбки отозвался Коля. – Злых нам тут близко не надо. Если ты злой, так иди проветрись. Пока не подобреешь.

Часть 3. Глава 28. Крысолов.
– Мне семнадцать лет, – провозгласил Сашка. – Я знаю пять с половиной языков. Раньше, чем слова, я научился читать международную транскрипцию. Я играю так, что могу заставить людей плакать, смеяться и сходить с ума. В день, когда родители зачинали Лёльку, я видел её во сне и говорил с ней там – я знал, что она придёт ко мне. Я прочитал тома, тома и тома, я по макушку полон философиями и религиями, я отличаю сектантов по глазам, я с лёгкостью пишу стихи. Птицы не боятся клевать у меня с ладони. Я заживляю свои раны в два дня. Кто я? Кто я? Ну?
– Ты тот, – сказал Илья, – чьё сознание настолько несвободно, что не может сохранить себя в чистоте и красоте, когда рядом звучит мужицкий мат или качаются психисты. Ты тот, который не владеет самим собой.

Часть 3. Глава 29. Крик души.
Ксюша, чем я так провинился перед тобой, что ты совсем не пишешь? Не знаю, что и думать. Здорова ли ты? Каким бы синим ни было здешнее небо, тебя мне никто-никто не заменит. Всего тебе самого доброго. Твой Дёма.
P.S. Командор, хоть ты словечко черкни – что случилось?

Часть 3. Глава 30. Ответный крик.
Подробностей я писать не хочу. Дело не в них. Ну, если по сути, мы все для него – чудаки, а любым чудачествам есть грань, понимаешь? Грань, за которой человеку перестают говорить ласково: «Да, да, ты Наполеон, только успокойся», – и начинают связывать узлом смирительную рубашку. И это может произойти в любую, любую минуту, и произойдёт – в самую неподходящую, когда от этого вся жизнь зависит... А значит, так больше нельзя. Кстати, Андрей даже не понял, что он вообще сделал: и Сашке, и мне...

Часть 3. Глава 31. Не твой.
Он начинал писать ответ много, много раз, а потом рвал всё, кидал в ведро и начинал снова.
Ксюша, Ксюша, я всё понимаю, поверь: всё это пройдёт... Ах, какая гадость, это ведь и есть: «Ты Наполеон, только успокойся»!..

Часть 3. Глава 32. Телега.
– Тогда надо готовить телегу.
– Какую ещё телегу? – удивилась Ксюша.
– Обыкновенную. Готовь сани летом, а телегу зимой. Народная мудрость.
– Это если верить, что лето наступит, – ответила она.
– Наступит или нет – не твоё дело, – сказал Волчанский. – Знаешь, как я деньги делаю?

Часть 3. Глава 33. Сон.
– Вот то-то и оно! – неожиданно закричал Павел. – Верила! Зачем ты мне верила? Я тебя не уполномочивал мне верить! Зачем ты воздвигаешь такие громады доверия, которые невозможно вынести? Верь ты, ради Бога, так, чтоб об этом никто не догадывался, даже ты сама! Какая польза в твоей вере, если после неё у тебя настаёт зима?

Часть 3. Глава 34. Равновесие.
Почему он перед напастью и болью – стоек, как камень, а перед радостью – над собою не властен? Так бы и летел взахлёб, дороги не разбирая, дитя, дитя, ну нельзя же так...
Робу снял, побежал на кухню, заторопился – ложки уронил, загремел. Коля смотрит.
Хлеб резал – рассыпал. Теперь уже все смотрят.
Ну всё, похоже, прощай, отмосточка!

Часть 3. Глава 35. Долги.
– Не воркуй, пожалуйста! Сестра милосердия! Не видишь, что ли, что я не в себе? – сказал Павел, уходя от её рук. – Явилась без приглашения, то ей дай, это дай... Иди домой, а в девять часов я за тобой заеду. Уходи, тебе говорят! Силой тебя выставлять, что ли? Дверь сама захлопывается.
– Павел... – начала она.
– Ря-би-ни-на до-ро-га-я! Прроваливай!
Ушла. Ушла и оставила после себя странный золотой звон.

Часть 3. Глава 36. Человек.
То ты был слишком стар в тридцать лет. То слишком беден. То слишком неграмотен после двух институтов. То слишком обременён семьёй и работой. Ах, можно подумать, что те, свершившие, просиявшие, победившие – ничем не были обременены! Можно подумать, они не совершали ошибок! Можно подумать, у них не было здесь, на Земле, никаких обязательств...

Часть 3. Глава 37. Близко.
«Не теряй меня, уехала с Павлушей, вернусь утром».
Изумительная записка. Показать кому...
Небо было чистое, ясное, звёзды порассыпались от края и до края, и за краем – если знать – тоже звёзды...
Илья стоял на въезде во двор, запрокинув голову, и смотрел вверх.

Часть 3. Глава 38. Треугольник.
Илья!
Здравствуй.
Три года назад я спросил у тебя, что такое любовь, и ты мне ответил. Мне это помогло несказанно. И теперь я буду писать тебе, что такое любовь, а ты читай и внимай.

Часть 3. Глава 39. Многогранник.
А между тем было утро, однако Илья так и не ложился, и вообще его в доме не было. Догорала длинная свеча на столе. Ксюша тревожно выбралась из спальника, подошла к столу; надорванный конверт лежал посередине, и рукой Ильи было написано: «Тебе».
Ксюша разволновалась ещё больше и поскорей вытряхнула листки.

Часть 3. Глава 40. Зодчий.
"...Пройдет срок – забудутся учителя, правители, матери и ученые. Но никогда не кончится сумасшедший зодчий, жаждущий красоты, любви и правды, пораженный светом новых небес, а имя ему – он забыл его, растворившись в свете!
...Здравствуй ещё раз!"

Дёма дописал, когда уже скоро выходить пора было, дописал – побежал умываться, а текст дал Коле почитать на всякий случай. Коля вернул листок, головой покачал. И сказал:
– Слушай, опять ты за своё. Пойми ты наконец, нам поражённые сумасшедшие не нужны! Нам нужны те, кто крепко держит в руках рубанок!

Послесловие
– Превысил, виноват, согласен, каюсь, сколько? – сказал Павел.
– Какое сколько? – возмутился тот. – Выйдемте, гражданин, оформим протокол...
– Ээх! – простонал Волчанский. – А роды тоже вы оформлять будете?


Главы 1 - 73 из 73
Начало | Пред. | 1 | След. | Конец По стр.


Дорогие читатели, автор всегда  рад вашим отзывам, вопросам, комментариям!
 
(c) Все права на воспроизведение авторских материалов принадлежат Екатерине Грачёвой. Цитирование приветствуется только при наличии гиперссылки на источник. Самовольная перепубликация не приветствуется, а преследуется по закону. Если вы хотите пригласить меня в какой-то проект, сделайте это легально. (написать >>>)
www.positive-lit.ru. В поисках пути Человека. Позитивная, жизнеутверждающая литература. (с) Екатерина Грачёва.